Согласно поправкам в статью 104.1 Уголовного кодекса, цифровая валюта признается имуществом и устанавливается механизм ее изъятия. Следственные органы обязаны отражать в протоколе изъятия:

• вид цифровой валюты (например, BTC, ETH, USDT);

• количество изымаемых активов;

• адреса-идентификаторы, связанные с активами;

• при переводе активов на хранение — адреса отправителя и получателя, а также сведения, позволяющие идентифицировать операцию.

Отдельные положения Уголовно-процессуального кодекса предусматривают, что при наложении ареста операции с цифровой валютой могут быть полностью или частично прекращены в пределах сумм, установленных судом. Изъятие активов должно проводиться с участием специалиста. 

Материальные носители, содержащие данные доступа к цифровой валюте, подлежат изъятию и хранению в опечатанном виде в условиях, исключающих утрату активов и доступ посторонних лиц.

По словам эксперта сервиса RSI GARANT Леонида Шатилова, практическая реализация механизма изъятия вызывает вопросы. Криптоактивы могут находиться на торговых платформах, в DeFi-протоколах, мультиподписных кошельках или под управлением смарт-контрактов. В таких случаях перевод средств невозможен без участия третьих лиц или вмешательства в логику протокола.

Для бизнеса основной риск связан с возможностью расширительного толкования норм. Важными становятся точная фиксация стоимости актива на момент изъятия, его сохранность, а также прозрачный порядок возврата или компенсации.

Эксперт ожидает усиления внимания правоохранительных органов к цифровым активам, роста спроса на блокчейн-аналитику и увеличения числа дел, в которых соблюдение процедуры изъятия станет ключевым элементом защиты.

Ранее председатель Банка России Эльвира Набиуллина заявила, что для борьбы с мошенниками следует «ввести ответственность за операции с криптовалютами вне официально регулируемого сегмента».

Согласно поправкам в статью 104.1 Уголовного кодекса, цифровая валюта признается имуществом и устанавливается механизм ее изъятия. Следственные органы обязаны отражать в протоколе изъятия:

• вид цифровой валюты (например, BTC, ETH, USDT);

• количество изымаемых активов;

• адреса-идентификаторы, связанные с активами;

• при переводе активов на хранение — адреса отправителя и получателя, а также сведения, позволяющие идентифицировать операцию.

Отдельные положения Уголовно-процессуального кодекса предусматривают, что при наложении ареста операции с цифровой валютой могут быть полностью или частично прекращены в пределах сумм, установленных судом. Изъятие активов должно проводиться с участием специалиста. 

Материальные носители, содержащие данные доступа к цифровой валюте, подлежат изъятию и хранению в опечатанном виде в условиях, исключающих утрату активов и доступ посторонних лиц.

По словам эксперта сервиса RSI GARANT Леонида Шатилова, практическая реализация механизма изъятия вызывает вопросы. Криптоактивы могут находиться на торговых платформах, в DeFi-протоколах, мультиподписных кошельках или под управлением смарт-контрактов. В таких случаях перевод средств невозможен без участия третьих лиц или вмешательства в логику протокола.

Для бизнеса основной риск связан с возможностью расширительного толкования норм. Важными становятся точная фиксация стоимости актива на момент изъятия, его сохранность, а также прозрачный порядок возврата или компенсации.

Эксперт ожидает усиления внимания правоохранительных органов к цифровым активам, роста спроса на блокчейн-аналитику и увеличения числа дел, в которых соблюдение процедуры изъятия станет ключевым элементом защиты.

Ранее председатель Банка России Эльвира Набиуллина заявила, что для борьбы с мошенниками следует «ввести ответственность за операции с криптовалютами вне официально регулируемого сегмента».